О КУВАНДЫК.РФ - всё о городе

ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Баннер
Баннер
Баннер
Ноя
29
Мурзик
(0 голосов)

                     Тамара Ясакова

У таких породистых красавцев жизнь вся расписана наперёд и разложена по полочкам: вкусная еда, тепло, хозяйская ласка. Да и есть за что.

Величавая поступь, дымчато-голубая шубка, гордый независимый взгляд. Благородная кошачья порода была видна во всём. Наверное, часть своей жизни он и был баловнем судьбы. И никто не знает, как такой кот оказался в подвале большого дома.

Кошачью красоту заметили сразу. И это стало его бедой. Дети любят поиграть с бессловесными покорными мягкими игрушками.  Живыми, терпящими боль, они чувствуют только себя. Кот был схвачен. Его тискали, жали, дёргали, вырывали друг у друга.

Доверчивый, не знавший боли, он сразу не понял, почему вдруг начинает нестерпимым огнём гореть спина, живот, лапы. Сами собой выпускались когти. Незнакомый дикий визг, пугающий его самого, вырывался из пасти. Дети думали, что он злится. Им это нравилось. И они снова и снова мучили его, пока он не убегал в подвал.

Но голод заставлял идти к людям. Он знал - еда у них. Как вкусно пахло от мешков, которые они несли почему-то не домой, а к железному ящику. Терпеливо ждал, когда все уйдут, чтобы попробовать эту вкуснятину, от запаха которой кружилась голова. Но железный ящик с грохотом поднимался и куда-то увозил запахи съестного. Иногда ему бросали еду, но всё реже и реже.

Он уже не был тем красавцем, каким был раньше. Шерсть свалялась, бока ввалились. Он научился угрожающе шипеть и царапаться. Его невзлюбили. И однажды, когда он спал в подвале, из разбитого окна на него бросили комок горящей ваты. Шерсть вспыхнула. Ослеплённый огнём, одурманенный ужасным запахом и болью кот с криком метался по подвалу.

Но он выжил. Выполз через несколько дней из своего убежища. У него появилась кличка «Паршивый». Его не трогали, наоборот, брезгливо обходили стороной, бросали камнями. Он боялся лишний раз шевельнуться. Боль ожога была нестерпимой. Влажная прохладная земля приносила облегчение.

У некоторых людей своим страшным, жалким видом он вызывал сострадание. Ему приносили еду. Чаще других приходила странная, сильно прихрамывающая женщина. Садилась около него, морщилась и тихонько постанывала от боли. Говорила тяжело с придыханием. Он показывал зубы, шипел, но не мог даже сдвинуться с места.

–Ну что ты, я же вижу твою боль, сама такая, - уговаривала она его.

Когда мучения на какое-то время оставляли его, он замечал, как она с трудом,  неровно передвигалась, говорила сквозь стон. Они понимали друг друга. Страдание перешло в сострадание.

У кошек, говорят, три жизни. Он стал поправляться. Но сожжённая кожа высохла и панцирем стояла на  спине и по бокам. Цеплялась за траву, до крови рвала молодую нежную кожицу под ней. Несколько раз незнакомка подходила к нему с каким-то блестящим предметом, ласково уговаривая, тянулась к нему. Он вжимался в землю, шипел. Но укусить или поцарапать её не мог. Боль сблизила их.

Она взяла его на руки, осторожно положила к себе на колени, погладила. Он уткнулся носом в её человеческое тепло. Кошачья душа замерла. Забытые чувства покоя, защищённости, умиротворения кружили голову. Он не слышал щёлканья ножниц, не чувствовал их холодного прикосновения. Блаженное забытьё качало его, маленького любимого котёнка, на волнах нежности и ласковых прикосновений.

– Ты что, дружок, заснул? Ну полежи, полежи. Всё будет хорошо.

То ли его, то ли себя уговаривала она.

Жизнь налаживалась. Новая шёрстка скрыла плешины. Он научился добывать еду. Ночью он царствовал во дворе, давая отпор всем приблудным котам. От людей держался подальше, панически боялся детей.

А её ждал. Подходил к подъезду, прислушивался к шагам. Её не было. И всё-таки он дождался. Звук шагов был странный: неровный, неустойчивый. Остановилась, увидев его. Удивлённо-радостно воскликнула:

– Жив?! Какой же ты молодец, Мурзик!

– Почему Мурзик? Я же Злюка, Паршивый.

Но новое имя ему понравилось. Оно напомнило ему давнее доброе мур-мур. Он забыл как это делается.

 И когда ему на лапу упала крышка мусорного бака, где он промышлял еду, он знал, куда идти. Волоком тащил к ней свою боль.

– Да что же это за напасти на тебя, - всплеснула она руками.

– Пойдём  домой, Мурзик.

 Когда его занесли в дом, запахи ошеломляющим каскадом  обрушились на него. Каждый из них рисовал картинку забытых воспоминаний. Детские руки, порхающую женщину, важного, медлительного хозяина. Это было нестерпимо. Протяжно-жалобный стон - «мау», вместо «мяу» тоскливым плачем тянулся до скончания дыхания.

 - Больно, милый, - женщина участливо села рядом. Ласково положила ладонь ему на голову.

Ах, если бы он умел говорить. Людям легче. Боль свою в слово закатывают,  чтобы не терзала острыми иглами.

Вечером пришёл большой человек. Мурзик понял, это хозяин, ему отпор не дашь. Он перестал мяукать. Спрятал голову  в лапы. Только уши торчали насторожённо. Что будет?  Медленные подшаркивающие шаги остановились около него. Кто сказал, что душа только у человека?  Животные живут чувствами. Может быть это и есть настоящее восприятие жизни? Маленькое кошачье сердечко замерло в ожидании.

 Большая, твёрдая  рука прошлась по спине, потрепала загривок. Мурзик впитывал в себя мужскую силу и надёжность. Его сердце расправляло складочки. Повернув голову, Мурзик благодарно лизнул руку хозяина. Потом гордо поглядел по сторонам, скользнул взглядом мимо своей спасительницы, шагнул за мужчиной, стараясь идти как он, медленно и                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  важно. Кончик хвоста приподнялся над полом.

 - Да тебя не узнать, - всплеснула руками женщина. - Вот и меня он также, Мурзик, погладил и всё... Я - его. Ты не зазнавайся. Такое счастье редко перепадает. Вместе теперь будем ждать его внимания. 

Поправлялся он быстро. Отсыпался и отъедался  за всю свою подвальную жизнь. И когда, прихрамывая, но торжествующе гордо он вышел с хозяйкой во двор, ни коты-соподвальники, ни кошки-кокетки его не узнали. Красавец! 

Но стоило детям с криком пробежать мимо него,  его лоск тут же  пропал. Мурзик прижался всем телом к земле, и оскалившись, яростно зашипел. Хозяйка наклонилась, он прыгнул к ней на руки, прижался, как испуганный ребёнок, к её плечу, закрыв глаза и  спрятав нос .

– Мурзик, ты же тяжёлый. Иди, не бойся, никто тебя не тронет.

 Прижимая пузо к земле, он крадучись  юркнул в кусты. Хозяйка была рядом: сидела на лавочке. Мурзик, поглядывая на неё (как бы не ушла), насторожённо наблюдал за всем происходящим. Из подъезда вышла рыжая красавица - кошечка.  

- А вот и подружка твоя. При ней стыдно робеть. Гуляй, а я пойду домой.

Мурзик не спускал глаз с этой выхоленной особы. Он крался за ней — она делала вид, что его не замечает.  Только рыжий хвост пушился веером над томно изгибающейся спинкой.  И вдруг Мурзик запел забытую  кошачью песню любви с такой страстью, что красавица остановилась и, зачарованная его пением, невольно потянулась к нему. Его любовные рулады то достигали самой высокой ноты, то переходили в грудное рокотание.

Напрасно  поздним вечером хозяйка звала его домой. Он не откликался. На следуюший день она, заглядывая  в окна подвалов, умоляла: «Мурзик, пошли домой».

– Ваша блудня дома? -  спросила  соседку. - А где же наш? - испугалась она, услышав утвердительный ответ.

– Ну что вы ожидали от подвального бродяжки?

– Он  не подвальный, это мой кот, умный и красивый.

Через неделю, когда хозяйка уже проглядела и проплакала все глаза, представляя самую ужасную  картину его смерти, он пришёл. Она открыла дверь, и он, похудевший, грязный, с разорванными ушами и расцарапанной в кровь мордой, величаво, не торопясь, переступил порог и не обращая внимания на слёзно-радостные причитания хозяйки, дошёл до своего места и свалился.

Пока его служанка (такую роль он отвёл ей) разогревала молоко, набирала в таз тёплой воды для купания, готовила йод и бинты, он захрапел, как настоящий мужик, раскинув в стороны лапы.

- Умаялся, - умилилась она и, прикрыв его старым пуховым платком, на цыпочках вышла из комнаты.

Добавить закладку

Добавить комментарий


Анти-спам: выполните задание
Баннер
Баннер
Баннер
Яндекс.Метрика

Последние комментарии


Баннер

Мы в соцсетях

Мы в Инстаграм

Баннер

Бесплатные объявления