О КУВАНДЫК.РФ - всё о городе

ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Баннер
Баннер
Баннер
Май
9
Сорок лаптей для детей
(0 голосов)

         Тамара Ясакова

Как там в сказке сказывается? Чтобы дойти до счастья, 40 башмаков истоптать надо да сорок хлебов изгрызть. То в сказке! А у Татьяны Лукьяновны Адушевой  в жизни такое было. В 1941 году уходил на фронт ее отец  Лукьян  Васильевич. Оставил детям и жене сорок лаптей-самоплетов: «С лихвой хватит вам этой обувки до моего прихода».

Кому носить-то?  Жена, старшая дочь Татьяна одиннадцати лет, сын Федор десяти годков, а остальные четверо, что лапша мелкая, самому младшенькому – годочек. Отец  думал, что ненадолго уходит, знамо дело -  «От Москвы до британских морей Красная армия всех сильней!».

Старшенькие Федор с Татьяной всего на одно лето нанялись  индивидуальный скот пасти, чтобы какой-никакой кусок хлеба заработать. Да не себе, а всей семье. Только у отца-солдата это «ненадолго» длиною в вечность обернулось. А его деткам на хуторе Новомихайловка скот пасти пришлось целых девять лет.

Три первых военных года часто от отца письма приходили. В каждом треугольничке просьба слезная: «Береги детей, Дуня, не обижай. Сажайте больше! Так зиму и переживете!»

 «Как-то дядя с начальником к нам приехал, - рассказывает Т.Л.Адушева-Уливанова.  – А у нас окна тряпьем заткнуты – стекол нет. В  избе шестеро детей и одна кровать. «Где ребятишки спят?» - спрашивает гость. Мама уложила нас всех поперек кровати, накрыла одеялом.  Была у нас отрада – зеленое атласное одеяло, которое так и норовило соскользнуть на пол.

После этого посещения прислали нам немного денег. Купила мама нам одежонку. Только мне одной хватило одежки, чтобы три года в школу в ней ходить. Успела, научилась и читать, и писать. Мама все удивлялась: «Какая же, Танюша, рука у тебя легкая. Твои письма отец всегда получает. А кого попрошу написать – не доходят».

Вот уже и сорок лаптей износились, а отец все не возвращался. Пришлось самим учиться плести лапти. На всю жизнь запомнила Татьяна Лукьяновна эту науку. Дай ей лыко да инструмент, что так смешно назывался – «дед кочедык» и сейчас бы сплела.

«Горько было без отца. – Вспоминает она. – Утром мама на весь день лепешку испечет. Мы же, пока гурт гоним, уже съедим. А работа тяжелая – побегай-ка за коровами. Спасибо тетка Марта надоумила: «Какие козы без козляток остались, их доите, молоко кипятите да добавляйте в него что съестного найдете, травку, ягоды». Тем и живы были.

 А вот куда от холода деваться, не знали.  Босые ноги в лапотках мерзнут. Гоним стадо домой, одна нужда – у печурки согреться. А мама нас ругает: «Куда такую рань гоните! Что люди скажут!».

Пасти нам помогала наша собачка Шарик. Памятка от отца осталась. Ни на шаг,  бывало,  она от него не отходила. Везде за ним следовала. А когда отца на войну забрали, пропал наш  песик на целый месяц. Потом приезжали родственники к нам, знакомые, и все спрашивали: «А чавой-то ваша собака к нам прибегала?» Видать,  она все места обошла, где с отцом бывала – хозяина искала. Потом вернулась и стала его вместе с нами ждать.

Когда известие пришло, что пропал солдат Лукьян Васильевич Адушев без вести, плакали мы горькими слезами. И Шарик рядом с нами жалобно скулил.  Потом ушел и пропал, больше мы его не видели. Знать, понял он, что отец не вернется. Совсем нам плохо без собаки стало. Волки страсть как донимали! Заранее с хозяевами обговаривали, что если какую скотину волки задерут, пастухи не в ответе.

Где нам, детям, справиться с серыми разбойниками?! Как-то мама нас укорила: «Да что же это у вас каждый раз овцу утаскивают!» Брат Федор до слез  обиделся:  «Пошли с нами, мама, увидишь, как волки овец рвут». Погнала она стадо. Только на место пришли – вот они тут как тут серые злодеи. Как ждали. В три горла мы кричали, отгоняли их. Ушли, но одну овцу зарезали, хорошо хоть не унесли, бросили, испугались.

Мать нас в деревню отправила сказать, чтобы за этой  овцой пришли. Мы ушли, а она голову подняла,  и глаза в глаза с волчицей встретилась. Пошевельнуться боялась. Пока люди из деревни пришли, поседела от страха.

«Если бы не вы с Федей, мы с голоду померли бы»,  -  сколько раз потом, плача, повторяла младшая сестренка Нюра.  Корову держали. Сена на зиму не хватало. Солому с крыши снимали и кормили. А еще с вязов (тогда таких деревьев много было) кору драли. Каиз назывался. Им тоже корову кормили.  Для себя по 60 ведер желудей с дубов набирали, чистили, да в ступе толкли или на мельницу относили, перемалывали. Лебеду сушили и туда же добавляли. Стояла мельница-кормилица на реке Касмарке. Тоже  по муке изголодалась. Хлеб выходил темный, волглый, во рту все от него связывало, горчило».

 Осталось с той поры  у Татьяны Лукьяновны особое отношение к хлебу – трепетно-ласковое, как к живому существу. Просто диву даешься,  как без всяких рецептов, добавок,  по-простому выпекая, получает она удивительно вкусные пироги, булочки. 

«С Нюрой Кочетковой сено возили на двух быках с поля, - продолжает Т.Л. Адушева. – Мужики разберут волов, что посильнее, а нам остаются ни туды ни сюды. Еле-еле идут.  А снег выпадет, совсем беда. Из сил выбиваются. Ложатся и все тут, не встают. Попробуй, справься с ними. Ох, и поплакали мы тогда!»

 Денег не видели – вместо них палочки-трудодни. А детей обувать,  одевать надобно. Вот и попросилась мать со всем своим семейством в совхоз «Овцевод». Управляющий Сироткин знал их: «Эти дети на совесть будут  работать». И не ошибся. Все три брата – Федор, Николай и Александр потом отменными трактористами стали. А пока отдали  переселенцам избенку, где до них, как в сарае,  свинью с поросятами держали. Только Адушевы нос не воротили. Все вычистили, вымыли, побелили и до лета дожили.  А там свой дом перевезли на новое местожительство.

Татьяну с подружкой поставили быков трехгодовалых пасти. Гуртоправ Афанасий Линьков сделал им балаган. Только как зарядили дожди! Протекло их жилище. Пришли мокрые, сушиться негде. Так и легли спать.  Прижались друг к дружке, накрылись дерюжкой. А утром мороз вдарил. Продрогли до костей. Подружка заболела. Таню Бог миловал.

 Да досталось ей одной пасти сто двадцать быков! В других гуртах пастухи на лошадях пасли,  да и то потери были. А она ни одного не потеряла. Пешим ходом за всеми успевала. И уже не Таней, а уважительно Татьяной Лукьяновной все чаще ее называли.

Вызывает как-то ее управляющий: «Надо с Северного Кавказа баранов особой породы привезти». А для Татьяны как в сказке загадка: «Пойди туда -  не знаю куда, принеси то – не знаю что». Мать в слезы: «Куда поедешь? Поездов не видала!  Из дома не уезжала. Сгинешь в дороге». А Сироткин уговаривает: «Поезжай, Таня, посмотришь, как люди живут, нам расскажешь».

 И опять, как в сказке. Только там до городу Парижу герои направлялись, а она в Ставропольский край до станции Винодельное в совхоз «Советское руно». Десять дней в поезде. От окна глаз не отрывала. Какая земля-то  разная! Когда мимо Сталинграда проезжали, ужаснулась, какой страшной была война! Руины разрушенных домов, искореженные поезда, рельсы, сгоревшие машины.

 Доехала до места. Погрузили в товарный вагон  15 баранов, тюки с сеном, бочки с водой. И домой! Месяц в дороге пробыла. Прав был управляющий – на всю жизнь памятка осталась. Больше не довелось так далеко от дома уезжать, да и не хотелось.

Довелось Т.Л. Адушевой  и в строительстве криолитового завода поучаствовать. На девять дней отправили ее от совхоза бревна изо льда вытаскивать. Отработала, вернулась и заявила: «Не поеду больше, пусть мужики едут». Только за ней сам прораб Кудряшов приехал: «Вы нам опять Танюшу отрядите. Нам без нее как без рук». При такой работе  с бревнами варежек и рукавиц мужикам на один день хватало. А она мешки распарывала да штопала. Да еще и варить успевала.

«Бревна возили на лошадях, - вспоминает Татьяна Лукьяновна. – А по дороге в то время верблюды встречались. Лошади до того их пугались, шарахались, сладу с ними не было. Уж кем казались им эти горбатые – не знаю! Кто шел впереди обоза, завидит их и кричит: «Верблюды!» Так во время войны «Воздух!» кричали. Мы бросаемся к своим лошадкам, глаза им закрываем, чтобы не увидели этих горбатых  уродцев. Хорошо, когда одну лошадь ведешь, А если их две у тебя? Тогда сено подтыкали, глаза зашоривали, чтобы по сторонам не зыркали.

Трудную, но честную и достойную жизнь прожила  Т.Л. Адушева. Детей хороших, дружных вырастила – дочери Оля, Нина, Валя, сын Володя. Все работящие! И внуки ладные выросли. От доброго дерева добрые плоды родятся. «Как я их воспитывала? Добротой! Ни я им ни одного плохого слова не сказала, ни они мне. Помнить надо – как аукнется, так и откликнется».

Записано в сентябре 2011 года.

Добавить закладку

Добавить комментарий


Анти-спам: выполните заданиеJoomla CAPTCHA
Баннер
Баннер
Яндекс.Метрика

Последние комментарии


Баннер
Баннер

Мы в соцсетях

Мы в Инстаграм

Баннер

Бесплатные объявления