О КУВАНДЫК.РФ - всё о городе

ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Баннер
Баннер
Баннер
Май
4
Помяните
(1 голос)

          Тамара Ясакова

«Что за сон?» -  Катерина хваталась за его обрывки, рылась в темноте сознания, но ночное видение расползалось призрачными силуэтами, бессмысленными фразами. «Бабушка, бабушка…, - хваталась она за запомнившийся образ. -  Она вела меня вверх по лестнице. И я никак не могла подняться в ту комнату, куда она прошла свободно. Меня подтолкнул мужчина, который шёл за мной. И я очутилась в помещении без крыши. Вместо неё сверкающая голубизна, изливающая радость. «Зачем я так долго жила внизу. Здесь так хорошо».

«Надо сходить в церковь, помянуть бабушку»,  - подумала Катя и уснула. Но в семь часов она неожиданно выпала из сна, словно и не была  в нём. Встала. Поняла, что пробудилась окончательно. Но для чего? Сегодня же воскресение. На работу бежать не надо. Обычно в выходные она вылёживалась до десяти часов. «Церковь. Я же обещала бабушке», - вспомнила Катя.

Дорога была дальняя, но лёгкая. Поскрипывал снег в такт шагам, светлело небо. Катя улыбнулась ему: «Теперь я знаю, какое ты». Капельки сна ещё не испарились. Она подходила к церкви, волнение нарастало. «И совсем не страшно, смотри, купола, как во сне, такие же небесные», - уговаривала она себя. Катя открыла тяжёлую дверь и робко вошла в храм.

Было сумрачно. Строго смотрели на неё иконы. И вдруг прямо перед ней упал луч света. Он струился из верхнего оконца. «Солнышко взошло», - обрадовалась девушка. Послышалось пение. Ей показалось, что это луч зазвучал. Она пела вместе с ним, чувствовала, как напрягались голосовые связки, но слова ускользали. Молитв она не знала.

Встала в сторонке, спрятавшись за спинами впереди стоящих женщин, следуя за ними, клала поклоны, крестилась. Но никак не могла оторваться от себя, влиться в молитву. Взгляд дробил пространство: вот она, это иконы, там свечи, здесь люди... «Сегодня день поминовения воинов-ратников, сложивших голову за Отечество» -  величаво-скорбно прозвучал голос Батюшки.

Подошла маленькая сгорбленная старушка в чёрном платке, протянула тетрадный листок: «Доченька, у меня глаза не видят, а ты почитай, помяни убиенных». Аккуратно, столбцом записаны имена: Елизавета, Анна, Алексей, Иван, Захар, Лукерья... Тихо, приглушённо звучали молитвы. Вчитывала в них Катерина имена поминальные, незнакомые.

И вдруг словно в сердце толкнуло: « Алексей! У прабабушки был брат. Она рассказывала. Уходил на войну, на деревенской полянке окликнул её, сестричку-малышку, опустился на корточки, поправил косички: «Не забывай меня, не увидимся больше». Напророчил ― не вернулся. Помяни, Господи, раба Божия Алексея». Имя обрело плоть.

Но другие, безымянные, уже сплетали цепочку с тем, что хранила её память. Захар... Председатель колхоза с таким именем во время войны был в их деревне. Стоит ему памятник на сельском кладбище особняком ― со всех сторон тропинки идут. Люди благодарные их проложили. Надорвался на работе, не дожил до победы.

 А жена его? Как её звали? Катя смотрела на тетрадный листок. «Лукерья», -  кричало имя, - «Тётушка Луша ― плакальщица», - вспомнила Катерина. Скольких женщин похоронки с ног сбивали да так, что каменели они в горе. И приходила Луша. Причитала, рыдала, в слезах горе топила, плачем лечила, из столбняка выводила. «С тобой, Лушенька, и мёртвый заплачет». «Плачьте, бабоньки, только живите, деток растите». Как только сердце у неё выдерживало, столько горя через себя пропустило.

А умерла Луша и попричитать некому, не было на селе таких плакальщиц, как она. «Ты уж, Лушенька, прости нас», - кланялись женщины покойнице. «Царствие Небесное Лукерье», - сквозь слёзы прошептала Катя. А имена просили, умоляли: «Вспомни!».

 Елизавета... Не та ли, что гармошкой женщин рано-раненько на работу подымала. За час раньше встанет, да под каждым окном гармошку развернёт, частушку пропоёт. А самой сонливой такую, что та как ужаленная соскочит. Её гармошка, что труба походная, на работу поднимала, силы давала. А когда на мужа похоронка пришла, вцепилась Елизавета в гармонь свою и так голосили они голос в голос, что со всего села горюшко в одно место сошлось,  и был то вселенский  - плачь женский.

Добавить закладку

Добавить комментарий


Анти-спам: выполните заданиеJoomla CAPTCHA
Баннер
Баннер
Яндекс.Метрика

Последние комментарии


Баннер
Баннер

Мы в соцсетях

Мы в Инстаграм

Баннер

Бесплатные объявления